Рубрики
Uncategorized

TestStory

Два фута
Два крайних дома по 165-й улице в Гамильтон Бич долго не
продавались. Причин тому было несколько. Шум низко пролетавших
самолетов ‒ аэропорт имени Джона Кеннеди находился всего в полумиле.
Грохот тащившихся по железной дороге поездов. И окружавшая район
лагуна Джамейка, из-за которой создавалось ощущение ссылки на далеком
острове. Цены на пустующие дома снижались, но и это не привлекало
покупателей.
Как-то солнечным весенним утром случилось чудо, и в конце улицы
появились четверо: местный риелтор, а также семья из трех человек с общей
фамилией Шевчук. Супруги с юной красавицей дочерью недавно переехали
из Киева и искали недорогое жилье.
Придирчиво осмотрев оба дома, выходцы из Украины выбрали
предпоследний. Он стоял чуть дальше от железной дороги, выглядел более
свежим, а ровный участок благоухал можжевельником и ароматной
шелковицей.
‒ Крайний дом защитит нас от шума, ‒ предположила супруга Оксана.
‒ В сарае я буду хранить инструменты, а в саду обустрою место для
барбекю, ‒ добавил супруг Константин.
Дочь Илона улыбалась ‒ ей очень нравилось в новой стране.
По завершении бумажной волокиты, Оксана прижала ладони к груди и с
благодарностью посмотрела в небо.
‒ Я так счастлива! ‒ призналась она и съежилась под тенью
пролетавшего Боинга.
Константин оглянулся по сторонам.
‒ Ни одного соседа на горизонте! А в Киеве сейчас собралось бы не
меньше десятка советчиков и сочувствующих…
Спустя полгода в тот же тупик приехала из Москвы семья Петровых.
Дедушка с героическим прошлым военного топографа. Бабушка с
одутловатым лицом и дипломом фармацевта. Придавленные проблемами
супруги и их сын Сергей. У Петровых выбора не оставалось ‒ единственный
свободный дом они приобрели без торга и скидок.
Досадная мелочь не выбила из седла, ведь беспробудно серая жизнь
внезапно раскрасилась в яркие цвета. Однако раздражающие открытия,
сопровождавшие бытие в крайнем доме, следовали одно за другим. Петровы
не только слышали грохот поездов, но и ощущали их движение по
вибрирующим стенам. Из окон гостиной и спален открывался вид на
огороженную забором железнодорожную насыпь с паутиной висящих
проводов. Лишенный растительности угловой участок походил на Долину
смерти на фоне цветущего соседского сада. А земля на участке оказалась
непригодной для посадки можжевельника и ароматной шелковицы. И
каждый последующий месяц накладывал на холст новой жизни Петровых по
несколько мазков темно-серой краски.

Однажды летним утром бывший топограф собрал родственников в
гостиной и трагически объявил:
‒ Сегодня у нас поистине черный день!
В торжественно поднятой руке он держал пожелтевший план недавно
купленного семьей участка.
‒ Что случилось, дедушка?! ‒ затаили дыхание потомки.
‒ Соседи оттяпали часть нашей территории, ‒ разгладил тот на столе
бумажные складки.
‒ Как? Почему? Когда? ‒ посыпались вопросы.
‒ Пришлось поднять историю 165-й улицы, и я кое-что выяснил.
Объяснение насторожило. В молодости дедушка служил в секретной
картографической конторе, и кто знает, какие исторические карты он мог
накопать.
‒ Изначально в конце улицы был один большой участок, которым
владел старый больной кретин. После его смерти сильно пьющий наследник
разбил большой участок на несколько маленьких и продал каждый по
отдельности. Обратите внимание на наземный пожарный гидрант, ‒ военный
топограф свирепо ткнул крючковатым пальцем в нарисованный на бумаге
кружок. ‒ Он торчит на тротуаре точно по границе двух участков! А что мы
видим в реальности?
Тем же крючковатым пальцем дедушка указал на улицу. Все кинулись к
окнам и с удивлением обнаружили, что разделяющий участки забор
находится на два фута ближе гидранта.
‒ А если в плане ошибка? А если это не Шевчуки отодвинули забор, а
предыдущие хозяева? И стоит ли портить отношения из-за двадцати
квадратных футов?.. ‒ робко вопрошали сын, невестка и внук.
‒ Даже я не позволял себе так грубо переписывать историю! ‒ отрезал
дед.
‒ Мы должны вернуть нашу землю, ‒ поддержала мужа бабушка-
фармацевт. ‒ Только на ней мы сможем вырастить ароматную шелковицу.
Ближайшей ночью спокойно спал только внук Сергей, так как утром
надо было идти в школу. Остальные Петровы, переодевшись в зеленую
камуфлированную форму и соблюдая конспирацию, перемещали забор на
два фута в сторону ничего не подозревавших соседей.
Когда начало светать, довольный топограф почесал лысеющее темя и
сказал:
‒ Мы отлично поработали. Объявляю всему личному составу
благодарность!
Пробубнив что-то в ответ, уставшие родственники поплелись домой в
надежде принять душ и немного поспать…
Соседи сразу заметили переехавшее ограждение, но скандала не
последовало. Вероятно, Шевчуки решили, что несколько квадратных футов
большой семье Петровых нужнее, чем им. Это было ошибкой, потому что
безнаказанность помогает зачать будущие преступления.

Отставной топограф входил во вкус. Каждое утро он появлялся на
заднем крыльце с биноклем наперевес и подобно полководцу изучал
воображаемые вражеские позиции.
‒ Перед нами стоит сложная задача, ‒ заявил он как-то за ужином.
Предчувствуя недоброе, потомки перестали жевать.
‒ Мы добились важной победы ‒ вернули захваченный неприятелем
клочок земли. Но мы не остановимся и вернем все! Нужно помнить, что еще
полгода назад этих соседей здесь не было вовсе! ‒ вещал дедушка, воображая
себя на трибуне партийного съезда. По опухшей щеке его супруги катилась
щедрая слеза патриотизма.
Усталые потомки уже понимали, к чему клонит дед. Разумеется, он имел
в виду соседский сарай, выпирающий на те же два фута. Строение имело
небольшие размеры, и все же перенести его, как поступили с легким забором,
не представлялось возможным. Его следовало сжечь или разрушить
бульдозером.
‒ При всем уважении, папа, но это уголовщина, ‒ осторожно напомнил
сын. ‒ За такое можно угодить в тюрьму даже при диктатуре, не говоря уж о
странах, где закон превыше всего.
В последний раз дедушке возражали в далекой неокрепшей юности,
когда он хотел отнять у соседской девочки новый велосипед. Поэтому сейчас
кровь в его жилах быстро закипала. Сидящей рядом бабушке пришлось
напомнить о его нездоровом сердце. Ужин заканчивался в траурной
тишине…
А потом начались странности. Обращенную к Петровым стену
соседского сарая кто-то потихоньку разрушал. Каждое утро обнаруживались
поломанный край кровли, оборванные электрические провода или
раскрошенный кирпич. Понимая, кто стоит за необъявленной партизанской
войной, Шевчуки открыто возмущались. Постепенно к их возмущению
присоединились и голоса остальных жителей 165-й улицы. Однако мирное
осуждение дедушка по своему разумению считал слабостью, и странности на
том не закончились.
В одну из прохладных осенних ночей в стене сарая образовалась черная
дыра размером с добрую тыкву, а утром напротив участка Петровых
материализовался автомобиль местного шерифа.
Большое семейство завтракало за не менее большим столом, когда на
улице ойкнула сирена. Все пятеро замерли, в гостиной моментально запотели
окна. Глава семейства тяжело поднялся и, подволакивая обе ноги, отправился
на встречу с шерифом…
Вернулся он спустя полчаса. На лице играла зловещая улыбка, от
которой потомкам стало не по себе.
‒ Я всегда считал их слабаками, ‒ плеснул дедушка в стакан порцию
водки. ‒ Ничего они нам не сделают.
‒ У тебя сердце, ‒ напомнила круглолицая супруга.
По характеру дедушка походил на гепарда ‒ в молодости быстро бегал, а
после обеда подолгу спал. Как известно, кошек губит не только любопытство, но и завышенное самомнение. Через неделю сарай Шевчукок ……. полыхнул огнем. Сплотившись, они пытались потушить пожар
самостоятельно, глава семьи получил ожог. Приехало несколько пожарных и
полицейских автомобилей, на улицу высыпало все население 165-й улицы,
ибо подобное происшествие в Гамильтон Бич было большой редкостью.
Одни вспоминали, что такая же напасть приключилась в начале двадцатого
века, другие говорили о его середине. Кто-то сравнил деда Петровых с
маньяком…
Пожарные быстро потушили огонь и умчались на сиявших хромом
машинах. Полицейские выясняли причины возгорания и успокаивали
местных жителей, устроивших митинг протеста у дома Петровых. Нарыв
дозрел и готов был прорваться. Впрочем, все закончилось довольно
неожиданно и совсем не так, как планировали стороны противоборства.
Бывший военный топограф стоял на крыльце своего дома и, не обращая
внимания на крики соседей, уверенно отвечал на вопросы шерифа. С лица не
сходила довольная ухмылка. Он любовался собой и был уверен в победе. И
вдруг замолчал. Бесцветные маленькие глазки расширились от удивления.
Вдалеке по улице шел его внук Сергей. Возвращаясь из школы,
расположенной в Олд Ховард Бич, он держал за руку юную дочь Шевчуков ‒
Илону. Улыбаясь, влюбленные непринужденно болтали. Судя по всему,
Сергею было наплевать на грандиозные планы родного дедушки, на его
войну, на захваченные квадратные футы и будущие громкие победы.
Побледнев и схватившись за сердце, отставной топограф рухнул на
крыльцо…
Через четверть часа его увез автомобиль скорой медицинской помощи.
Следом исчезла и бабушка с одутловатым лицом и дипломом фармацевта.
С того часа спокойствие и умиротворение вернулись на 165-ю улицу.
Тише на ней не стало ‒ поезда, и самолеты по-прежнему сотрясали округу,
но это был шум мирной жизни. Стену сарая восстановили, забор вернули на
старое место.

 

%d такие блоггеры, как: